Пока безымянная книга

Пишем миниатюры, эссе, рассказы. Предлагаем свои альтернативные литературные формы.

Пока безымянная книга

Сообщение Идущий » Пт авг 30, 2019 2:45 pm

Пролог

Я проснулся от того, что в комнате горел свет.
Тусклая лампочка светилась под потолком, и от ее желтоватого света было жутко. Словно я очутился где-то в другом мире, где все точно так же, до мелких деталей – и все же не так! Свет выдавал это, подсказывал.
Часы на стене показывали три часа ночи. Бабушкины часы, с фигурными стрелками, из которых шла всегда только секундная, а остальные две упрямо стояли, пока ты на них смотрел, но тут же начинали двигаться, стоило лишь отвернуться.
Я вспомнил: мне десять, и я остался на ночь у бабушки, в старом деревянном доме.
Мне было не по себе. А все оттого, что на шкафу кто-то сидел.
Я боялся на него посмотреть, хотя и знал, что это надо сделать, но голова от мысли об этом наливалась такой тяжестью, что поди ее ровно удержи, не то, что приподнять и увидеть, что там, наверху.
Зато стоило подумать о ярком лунном свете, пробивавшемся сквозь закрытые шторы, как тут же становилось легко, и хотелось туда, скорее!
Дверь в сени была открыта, и дверь на улицу тоже.
Я встал с дивана, натянул майку и босой вышел на крыльцо. Как же ярко светила луна! Она была огромной и висела так близко, будто хотела упасть и рассыпаться по земле серебряными брызгами. В ее мерном свете все вокруг казалось чужим, незнакомым и одновременно таким манящим.
Было свежо, почти зябко, но я чувствовал, нет, помнил! – хотя никогда этого еще не было со мной прежде – что эта ночь была волшебной, и заходить обратно в дом совсем не хотелось. Да и нельзя было сейчас вернуться, я откуда-то знал это!
Ступни ощущали приятный холод влажных от ночной росы досок крыльца, шершавых, застарелых – и таких же обновленных, как и все вокруг. Я стоял и впитывал тишину ночи, лунный свет и ощущение нереальности.
Внезапно с неба повалили снежинки.
Я поднял голову. Где-то в метрах десяти над землей зависло белое облако, на котором лежал баран с огромными, лихо закрученными бирюзовыми рогами. И облако, и баран испускали яркое сияние, затмевавшее даже лунный свет. Баран время от времени встряхивал своей массивной головой, и с молочно-бежевой шерсти летели снежинки. Они искрились и таяли, не долетая до земли. И не снежинки это вовсе, запоздало понял я – другое!
Он был настолько к месту в этой картине, что я даже удивился – возможна ли вообще такая гармония: эта ночь, луна и баран на облаке? Может ли так случиться, что это единственная такая ночь во всей Вселенной и за всю ее историю?
Баран повернул голову и поглядел на меня. Долгим, пронзительным взглядом, от которого мурашки побежали по всему телу. Отвернись, закричало все во мне, отвернись, пока не поздно, пока ты не понял чего-то, чего нельзя понимать, не нужно! Но я стоял, не шелохнувшись, не в силах оторваться от его глаз – черных, заполненных бездной до краев.
И я вдруг понял, и внутри похолодело от того, как долго я был слеп: все это будет длиться столько, сколько мне нужно, ибо ночь эта вечна, она пришла оттуда, из звездного неба, где нет ничего, кроме ночи и гармонии, где все безмолвно и волшебно, и всегда, всегда незнакомо.
Баран будто услышал мои мысли и отвернулся. Облако медленно поплыло прочь. Стало холодно и со всех сторон пополз мрак: луну затянуло облаками, а может она просто натянула на себя темноту между звездами, как одеяло. Я вернулся в дом.
Лампочка все еще скудно разливала свой противный и тусклый желтый свет на красный ковер на стене, громоздкий черно-белый телевизор и швейную машинку на раскладном столе, закрытую полукруглой коричневой крышкой.
Тот, на шкафу, никуда не делся – я чувствовал его присутствие, и в затылке неприятно скребло от наползающего страха.
Бабушка сидела на своей кровати в ночной сорочке и ощипывала тушку петуха, сбрасывая перья в желтый эмалированный таз, стоявший в ногах. Она как всегда сжимала в зубах деревянный мунштук с самокруткой, попыхивая клубами белого дыма.
Тот на шкафу закашлялся.
И я на него посмотрел.
В дыму было сложно разглядеть, какой он: чудились голые коленки, в которые упирался дряблый подбородок – он сидел, согнувшись, голова упиралась в низкий потолок – и, вроде, лохматая бороденка, костлявые пальцы, а может и не было бороденки вовсе. Хотелось увидеть глаза – да, в глазах всегда главное, но вместо глаз было что-то колючее, злое.
– Убежать задумал? – прокашлял сидящий на шкафу.
Я молчал: нельзя ему отвечать, ведь я же уже почти понял, кто это, только никак не мог поймать это знание: дым застилал мне глаза.
– Ой, да ладно тебе! – Жидкая бороденька – была она, была! – шоркнула по коленкам. – Здесь ты не спрячешься.
– Почему? – спросил я.
– Потому что. Рома и Маринка, а еще твой город – они там, и ждут тебя. А дом этот, и бабушка – это от тоски, от безысходности. Нет у тебя бабушки, умерла она давно.
Я взглянул на бабушку. Ужас сковал меня: бородатый прав. Мертвая, полуистлевшая старуха сидела на кровати, сжимая за горло полуощипанного живого петуха, который трепыхался и хрипел в ее цепких пальцах.
Бабушка повернула голову и поглядела на сидящего на шкафу. Глазницы ее были наполнены той же тьмой, что я уже видел ранее. Она вынула из беззубого рта мунштук и каким-то ненастоящим голосом произнесла:
– Ты хочешь обидеть моего внука. – Петух в ее руках забился в агонии.
– Я только хочу пробудить его, – ответил тот, что сидел на шкафу. Голос его дрогнул.
– Он этого не хочет. – Бабушка поглядела на меня. – Ведь правда? – И я утонул в черной бездне ее взгляда.
Петух закричал в последний раз.
И я проснулся.
Все будет так, как должно быть, даже если будет иначе
Аватара пользователя
Идущий
Site Admin
 
Сообщения: 3669
Фото: 15
Зарегистрирован: Пн апр 16, 2007 3:00 pm
Откуда: планета Камино

Вернуться в КреативиМ в прозе

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3

cron